На эту тему написано множество книг, статей. Даже видео эту тему имеется в большом количестве. Зачем еще одна статья в 2024 году? Если говорить в целом, то несмотря на огромное число работ, посвященных данному вопросу, сегодня все еще широко распространено неверное понимание экономической теории Маркса. Даже те, кто сегодня считается теоретиками марксизма, проводят линию отличающуюся, вплоть до противоположности, от линии Маркса. Часто из их уст можно услышать положения, которые Маркс прямо и недвусмысленно критиковал в своих работах. Проблема в том, что это видно только тем, кто сам изучил работы Маркса. Основная масса населения в силу самых разнообразных причин не сделала это. Поэтому этим людям кажется, что указанные теоретики продвигают ортодоксальный марксизм, а их противники — ренегаты и оппортунисты.
Данная статья призвана ознакомить зрителей с положениями самого́ Маркса, и показать, что «все не так однозначно», что даже в самых фундаментальных вопросах современные марксисты путаются и несут чушь
Если человек после прочтения данной статьи отложит в сторону личные симпатии и антипатии, пойдет и прочитает соответствующие работы Маркса, сравнит аргументы обеих сторон, и примет решение, чья позиция более обоснована, — тогда можно считать, что этот текст писался не зря.
Прежде чем перейти к обсуждению экономического метода Маркса по существу, необходимо сначала разобраться с некоторыми вопросами формального характера. Во-первых, нужно ответить себе на вопрос, а имеется ли вообще предмет данного обсуждения? С чего мы взяли, что существует какой-то метод Маркса? {«Какие ваши доказательства?»}
Утверждать, что метод, о котором будет идти здесь речь существует, мы можем на основании соответствующих высказываний самого́ Маркса, в которых он однозначно говорит о том, что в «Капитале» им был применен метод. В послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала» Маркс пишет, что «метод, примененный в “Капитале”, был плохо понят…»1. В предисловии к французскому изданию, он утверждает, что «метод, исследования, которым я пользуюсь и который до сих пор не применялся к экономическим вопросам, делает чтение первых глав очень трудными»2. Из данных, а также многих других фрагментов, можно сделать однозначный вывод, что в «Капитале» Маркс применял определенный метод.
Хорошо, мы убедились, что метод Маркса существует. Но с чего мы взяли, что он отличается от других методов? Об этом нам так же сообщает сам Маркс. Из тех же самых цитат мы узнаем, что его данный метод «до сих пор не применялся к экономическим вопросам»2, а потому «был плохо понят»1.
Здесь уместно будет задаться вопросом о том, имеются ли еще какие-либо тексты Маркса, в которых он описывает свой метод или же все так и будет крутиться вокруг двух вышеприведенных цитат?
Вообще, Маркс собирался дать краткое описание своего метода, о чем он сообщал в письме Энгельсу3, а также Дицгену4. Однако такая работа Маркса так и не была найдена среди его текстов5.
В нашем распоряжении имеется лишь несколько более-менее крупных фрагментов, посвященных этому вопросу. Во-первых, это, конечно же, фрагмент Экономических рукописей 1857—1859 гг., озаглавленный «Метод политической экономии». Во-вторых, это предисловие к работе Маркса «К критике политической экономии». И наконец предисловия и послесловия к изданиям первого тома «Капитала».
Кроме этих крупных фрагментов имеются краткие замечания Маркса, посвященные тем или иным проблемам метода. Они расположены как в самих экономических работах, так и в личной переписке.
Особняком стоит выделить работы Энгельса, посвященные диалектике, и его же тексты, посвященные экономическим работам Маркса. С одной стороны, не поддается сомнению тесная совместная работа Энгельса и Маркса, что свидетельствует в пользу того, чтобы использовать работы Энгельса в качестве источника по изучению метода Маркса. Кроме того, на фоне скудного, сжатого, оформленного подчас в поистине гегелевски-непонятной форме, изложения Маркса, работы Энгельса в силу своей популярности и подробности выглядят выигрышно. Вместе с тем, существует небезосновательное мнение о различии методологических подходов Маркса и Энгельса. По понятным причинам такое мнение шире распространено за рубежом, нежели в странах бывшего СССР. Однако и у нас можно найти приверженцев такой точки зрения6. В дальнейшем мы не раз коснемся данной проблемы при обсуждении конкретных разделов.
Помимо указанных в качестве источников можно так же использовать решения Маркса конкретных проблем, вставших перед экономической теорией. Для этого нужно взять конкретную проблему и ее решение, данное Марксом, и путем определенного абстрагирования перевести это конкретное решение в методологическую плоскость. После этого им можно будет пользоваться не только для решения данной конкретной проблемы, но и для решения проблем, относящихся к тому же классу. О возможности такого подхода писал, в частности, Ленин7.
Применение приемов, извлеченных из «Капитала» за его пределами приводит нас к т. н. «широкому» пониманию метода Маркса. Такая интерпретация отождествляет метод Маркса и материалистическую диалектику. Помимо этого, можно выделить точку зрения, согласно которой под методом «Капитала» нужно понимать только то, что применимо только к экономической действительности, а за ее пределами — скажем, в физической, или химической действительности — уже неприменимо. Сюда относится в первую очередь теория товарного фетишизма.
Отдельно можно ответить широко распространенную в СССР второй трети XX в. трактовку метода Маркса и материалистического понимания истории. Аргументом против такого понимания можно считать высказывание Энгельса, в котором он сравнивает, а значит, в известном смысле, противопоставляет метод, примененный Марксом для критики политической экономии, и материалистическое понимание истории, также открытое Марксом8: если бы материалистическое понимание истории и метод, примененный Марксом в «Капитале» являлись одним и тем же, то вряд ли кому-либо пришло в голову говорить, что одно не менее важно, чем другое.
В нашем изложении в понятие метода Маркса будет включаться оба подхода, коль скоро они применяются Марксом для исследования экономики. Условно мы выделим три крупных элемента:
метод восхождения от абстрактного к конкретному;
диалектические категории;
теория товарного фетишизма.
Поскольку первые два элемента тесно связаны с философией Гегеля (в то время как третий — с философией Фейербаха), то следует сначала разобрать вопрос о взаимосвязи метода Маркса и философией Гегеля.
Во взаимоотношениях Маркса и философии Гегеля можно выделить следующие периоды:
По словам самого же Маркса, хотя он и был знаком с отрывками произведений Гегеля, тем не менее не разделял его положений9 до этого времени. В то время он больше склонялся к философии Канта и Фихте10. В конце этого периода он совершает попытку изложить «систему философии права», причем делает это, по его признанию, в духе Фихте11.
Однако, с переездом в Берлин и под влиянием участников «Докторского клуба» — младогегельянцев — Маркс еще раз перечитывает Гегеля, на этот раз полностью12. И становится младогегельянцем. Существенное влияние Гегеля можно проследить в его диссертации «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура»13. Вместе с тем, нельзя не отметить, что даже в этой ранней работе, приходящейся на гегельянский период развития мысли Маркса, уже можно отметить попытку самостоятельного применения метода Гегеля, причем, в истории философии — в области, в которой Гегель является общепризнанным гением14. Вообще этот период характеризуется переходом от гегельянских позиций к фейерабаховским. В серии статей «Дебаты о свободе печати» Маркс еще исходит из гегелевских положений15. А в «К критике гегелевской философии права», как понятно из даже из названия, он критикует подход Гегеля, и уже стоит на вполне фейербаховских позициях16. Окончательный переход на точку зрения Фейербаха можно увидеть в «Философско-экономических рукописях 1844 г.».
Однако, уже в следующем году Маркс с Энгельсом пишут «Немецкую идеологию», в которой не только еще более основательно критикуют Гегеля , но и критикуют уже позицию Фейербаха за то, что он не покинул точку зрения созерцательного материализма17. Более того, их критика не останавливается на двух названных философах — они критикуют саму философию в целом18. В «Святом семействе» они продолжают эту линию, углубляя и конкретизируя ее, указывая приемы философов, которые лишь создают впечатление решения проблемы, в то время как на самом деле являются лишь забалтыванием действительных вопросов.
Подвергнув философию в целом и философов в частности обстоятельной критике, Маркс и Энгельс переключаются на положительное изложение своего учения, которое они хотят противопоставить философскому подходу19. Тем не менее, к моменту написания «К критике политической экономии» Маркс корректирует свое отношение к Гегелю: если в «Немецкой идеологии» и «Святом семействе» он отказывается как полностью от Гегеля и философии как таковой20, то теперь он готов признать выдающиеся заслуги Гегеля в области разработки проблем разумного — и в этой части — научного мышления. Мы предполагаем, что это обусловлено тем, что до этого периода Маркс сам находился в материале философии и истории — в тех отраслях знания, где он видел отставание и недостаточность Гегеля от требований дня. Но когда он погрузился в материал политической экономии, он обнаружил налицо отставание даже самых современных экономистов от Гегеля в вопросах метода и осмысления экономического материала. Поскольку перед Марксом стояла задача создать новую науку с нуля, он оказался перед дилеммой, либо использовать поверхностный метод буржуазных экономистов, либо использовать философию Гегеля — никаких других альтернатив в то время не было21.
Тогда Маркс решил выработать свой собственный метод, взяв за отправную точку гегелевскую диалектику. В результате получилась материалистическая диалектика. Здесь важно удерживать в сознании одновременно два положения: 1) диалектика Маркса является наследницей диалектики Гегеля22, а значит, в определенном смысле, тождественна с ней; 2) диалектика Маркса противоположна диалектике Гегеля23, т. к. некоторые последователи Маркса игнорируют либо первое, либо второе положение.
В чем заключается тождество диалектики Маркса и диалектики Гегеля? На этот счет у самого Маркса нет четких и определенных рассуждений. Широко известно его тезис, согласно которому «у Гегеля диалектика стоит на голове. Надо ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно»24. Часто это интерпретируется следующим образом. Когда Маркс пишет, что диалектика Гегеля «стоит на голове», то он имеет в виду объективный идеализм последнего, который заключается в том, что в основе материальных явлений лежит идея, дух, бог. Далее, при таком взгляде, получается, что в остальном с диалектикой Гегеля все в порядке. Следовательно, процесс переворачивания диалектики с головы на ноги заключается просто в том, чтобы избавиться от религиозной, объективно логической подоплеки, оставив остальное как есть, и метод Маркса готов!
Крайним выражением такого подхода можно считать концепцию Вазюлина. От тезисf о тождестве диалектики Маркса и диалектики Гегеля он без достаточных оснований — т. е. некритически — прыгает сразу к определенной форме тождества: он полагает, что Маркс взял экономические категории и расположил их ровно так, как Гегель расположил логические категории в «Науке логики». С такой точки зрения, исследование метода Маркса заключается в том, чтобы указать параллельные пары между категориями «Капитала» и «Науки логики». На наш взгляд, очевидна практическая тупиковость такого подхода: этот метод позволяет указать параллели между двумя уже существующими теоретическими построениями, но никак не помогает ученому исследователю создать еще несуществующую теорию, не вооружает его инструментами, облегчающими его работу, ориентирующими его в сыром материале.
В связи с этим важно вспомнить критику Маркса в адрес диалектического метода Прудона. Маркс отмечает, что Прудон пытался изложить политическую экономию именно диалектически25. Однако, поскольку Прудон разделяет иллюзии спекулятивной философии26, то он понял задачу диалектического изложения политэкономического материала весьма поверхностно — как подгонку политэкономических категорий под гегелевские схемы27. То же самое мы встречаем и в трудах Вазюлина.
На наш взгляд, Вазюлин необоснованно утверждает, что Маркс в применении наработок Гегеля ориентируется именно на первый том «Науки логики». Скорее, он позаимствовал идеи из третьего тома «Энциклопедии философских наук». Об этом мы будем говорить в разделе про метод восхождения от абстрактного к конкретному.
В чем же противоположность диалектики Маркса и диалектики Гегеля? В послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала» Маркс так описывает эту противоположность: «Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней25. Как правило этот фрагмент понимают в том смысле, что Гегель, будучи объективным идеалистом, считал, что первичен Бог, Абсолютный дух или Идея, а потому действительное есть лишь его проявление. И это верное понимание, но оно не отражает глубины мысли Маркса, которую мы обнаружим если сравним его
[^]:
[^]:
[^]:
[^]:
[^]:
[^]:
[^]:
[^]: